Дилемма ПМР: взгляд из Кишинева (часть вторая)
Руслан Шевченко, доктор исторических наук, политический аналитик, Кишинев.
Беседовал Александр Гнидюк
Молдова имеет очень тесные взаимоотношения с Румынией. Насколько Бухарест заинтересован в том, чтобы Украина в той или иной степени была вовлечена в решения приднестровского вопроса?
Здесь вопрос достаточно сложный и это связано с рядом исторических и политических проблем между Румынией и Украиной. В Румынии, пусть даже с согласия молдовских властей, к любым форматам вовлечения Украины в решения приднестровского вопроса относятся крайне подозрительно. Я пока не слышал ни одного комментария от румынских политиков, которые бы одобряли подобный способ решения вопроса. Имеется ввиду потенциальное появления украинских войск в Приднестровье. Они опасаются, что Украина может воспользоваться моментом и просто включить ПМР в свой состав, что только обострит румыно-украинские отношения.
В этом смысле рассчитывать на какое-то одобрения румынской стороны не приходится. Убедить Бухарест, что здесь речь не идет о какой-то антирумынской акции и попытке укрепления Украины на Днестре будет очень сложно. Это уходит корнями в традиционное недоверия между странами и поменять ситуацию будет очень трудно. Киеву придется приложить огромные усилия, чтобы убедить Бухарест в том, что все шаги Украины в Приднестровье направлены сугубо на то, чтобы помочь Молдове решить проблему сепаратизма.
С точки зрения украинского обывателя кажется абсолютно понятным, что Украина ни коим образом не заинтересована в присоединении ПМР в свой состав. Нам эта территория попросту не нужна. Но мы хотим, чтобы на наших южных границах не было непонятных сепаратистских формирований, которые подконтрольны Москве. Даже если, безусловно, при согласовании с Кишиневом, Украина проведет военную операцию в ПМР, после этого не возникнет ни одного вопроса по поводу того, что Тирасполь должен перейти под контроль Молдовы.
Вероятно, если Украина сможет убедить румынское руководство, что дело только этим и ограничится, то отношения в этом вопросе могут улучшиться.
Тогда насколько высоко Вы оцениваете возможность того, что Кишинев обратится за военной помощью к Румынии, не к Украине? Если такая необходимость возникнет.
Это опасно, потому что в данном случае речь идет о стране НАТО и появления румынских войск в Приднестровье означало бы их столкновения с российскими войсками. И даже если бы Россия пошла на уступки и вывела свою ГРВ с территории региона, они столкнулись бы там с местными частями МГБ. Естественно, Тирасполь немедленно обратился бы за помощью к Москве. Появления румынских войск означает фактор войск НАТО и это только даст России повод обострить ситуацию. А это уже непредсказуемые последствия.
А что по поводу решения вопроса ПМР думает Турция, ведь она имеет очень сильные позиции в Молдове через Гагаузию?
Дело в том, что турки как раз таки очень часто играли роль ограничителя для наших южных сепаратистов. Еще в 90-е годы, когда местные комратские (Комрат – столица Гагаузкой автономии Молдовы) сепаратисты пытались заявить о своих претензиях на отдельное государство, тогдашний президент Турции Демирель ясно обьяснил им, что Анкара не поддержит их в этом и подобный вариант попросту недопустим. В конечном счете, очень неохотно, но Комрат пошел на уступки и признал за собой статус автономии. В дальнейшем в Комрате без особой любви стали воспринимать поведения турецкого руководства. Позиция Турции кардинально отличается от позиции России.
Несмотря на то, что был построен Турецкий поток и все эти годы декларативно подчеркивались хорошие российско-турецкие отношения особенно при Формузале (Михаил Формузал – глава Гагаузии с 2011 по 2016 год, председатель Партии регионов Молдовы) даже сейчас есть политические группировки, которые крайне не довольны таким поведениям Турции. Поэтому, укрепления Турции в регионе и оказания Молдове хотя бы дипломатической помощи или какой угодно другой окончательно выбывает Гагаузию из российского политического поля. В Комрате существуют серьезные силы, которые хотят исключить Турцию из этого уравнения, чтобы Анкара не вмешивалась в решения приднестровского вопроса и вообще во внутренние дела Молдовы ни под каким видом.
Насколько известно, турецкое государство подчеркивает, что оно поддерживает не только нейтралитет, но и территориальную целостность Молдовы и в отношении Кишинева продолжают курс, сформированный еще Демирелем. Это вызывает недовольство некоторых экстремистских кругов Гагаузии, которые находятся под прямым контролем Москвы.
По Турции все понятно. Скажите, а насколько Румыния заинтересована в том, чтобы вопрос ПМР был решен даже без вмешательства Украины?
Позиция Румынии очень противоречивая. С одной стороны на официальном уровне они всегда заявляли о поддержки территориальной целостности Молдовы в законных границах. С другой стороны румынские политики не знают, что делать с Приднестровьем. Допустим этот анклав будет возращен Молдове с помощью Украины или без – что с ним сделать дальше?
Фактор увеличения избирателей Молдовы за счет ПМР может существенно поменять баланс сил в регионе. Безусловно, в случае реинтеграции ПМР в состав Молдовы значительная часть жителей оттуда попросту сбежит, но далеко не все. Сейчас правые и левые сили в Молдове, по крайней мере на момент последних выборов, имели приблизительно равное количество голосов. В случае если Левобережье (ПМР) будет присоединено к Молдове баланс может существенно качнутся в сторону левых. После этого Молдова может надолго выпасть из сферы влияния Румынии, а российская повестка будет укрепляться. На самом деле это не так, но обьяснить это в Бухаресте очень трудно.
Там руководствуются чисто механическим подсчетом и боятся, что после возможной реинтеграции ПМР возможности прихода к власти в Молдове правых сил исключаться на десятилетие вперед. Похожая логика рассуждений и у многих представителей наших правых сил – действующей власти на сегодняшний день. Правые в Молдове с одной стороны хотят восстановления территориальной целостности, но с другой – абсолютно не понимают, что делать дальше. Это усложнит ситуацию для наших прорумынских сил, ведь им придется работать и на Левобережье (ПМР), а там работать они страшно боятся.
Представьте себе наших унионистов (сторонники движения за обьединения Молдовы и Румынии), которые появятся пусть даже не в Тирасполе, а где-нибудь в Каменке ли Рыбнице – их же там будут избивать. Там ведь настроения резко антирумынские. Более того, они даже в начале 90-х, когда регион контролировался Молдовой боялись туда ехать, а в случае реинтеграции – будут бояться туда ездить еще много лет. На встречи с избирателями придется ездить с огромными конвоями, потому что будет очень страшно. Точно также себя ведут и в Румынии. Там не знают как решить эту проблему.
Давайте детализируем позицию Бухареста. Если Украина, без разницы военным либо дипломатическим путем, помогает Молдове решить проблему ПМР – это плохо, правильно? Для Бухареста это либо усиления пророссийского фактора в политике Молдовы, либо потенциальное усиления проукраинского фактора, что тоже не приветствуется?
Да, несомненно. Но видите в чем дело, так это представляется в Румынии и унионистами в Молдове. В реальности положения дел будет далеко на таким обостренным, как по мне. В случае восстановления территориальной целостности Молдовы значительная часть проактивных активистов подконтрольных Кремлю попросту исчезнет из региона. Не то чтобы их уничтожат, они сами убегут. Для них это смерти подобно – это исключает их из политической жизни и они сразу превращаются в изгоев, за которыми будут следить, репрессировать и выдавливать отсюда. В результате населения региона довольно существенно сократится и там останется только небольшая самая фанатичная часть из этих пророссийских активистов. Остальные будут выжидать и внимательно наблюдать за действиями новой власти. В Бухаресте эту специфику не понимают, они смотрят на ситуацию довольно упрощенно.
А как понимает эту ситуацию действующее руководство Молдовы?
К сожалению действующее руководство Молдовы воспринимает эту ситуацию так, как ее понимают в Бухаресте. Позиция наших унионистов сводится к тому, что пускай Приднестровье убирается даже в состав Украины, а мы спокойно пойдем в сторону ЕС. К сожалению подобная предательская позиция довольно распространена среди наших правых и представителей ныне правящей партии. Именно с этим связаны высказывания председателя правящей партии господина Гросу, когда он четко отделял «нас» и сепаратистов – это осложняет понимание вопроса.
Таким образом создается ситуация когда правые практически готовы отказаться от Левобережья (ПМР). По крайней мере такая позиция очень сильна. Наши левые тоже поставлены в сложное положения. С одной стороны на Левобережье (ПМР), казалось бы, очень много проросийски настроенных людей, но при этом они не любят Игоря Додона (экс-президент Молдовы и представитель Партии коммунистов). Почему так? На протяжении многих лет, с момента появления Додона на политической сцене, после 2011 года, а особенно с 2014 года в левобережной прессе против него была развязана масштабная компания по дискредитации. О Додоне в Приднестровье на протяжении долгих лет писали самые дикие статьи. Что он только притворяется другом России, на самом деле – страшный русофоб. Что он пытается сдать Приднестровье в Молдову как можно скорее. Этим занимался даже так называемый МИД ПМР. Против него публиковалось огромное количество подобных статей, что привело к негативному восприятию его фигуры значительной частью населения Левобережья (ПМР). В результате у Додона, как и у Воронина когда-то (Владимир Воронин – президент Молдовы с 2001 по 2009 год) там особой поддержки нет.
Зачем тогда приднестровские элиты делают из левых Молдовы прообраз врага – это внутренняя борьба за какие-то собственные интересы?
Элиты Левобережья (ПМР) постепенно очистились за десятки лет от самых агрессивных и фанатичных деятелей начала 90-х. Нынешние элиты оценивают ситуацию с точки зрения своих бизнес-интересов. В период 2000-х в регионе существенно укрепились позиции группировки «Шериф», которая привела к власти сначала Шевчука (Евгений Шевчук – глава ПМР с 2011 по 2016 год), а затем и Красносельского (действующий глава ПМР). Теперь руководство региона и бизнес-элиты перестали смотреть на развития региона с какой-то идеологической точки зрения. Преобладает абсолютно рациональный расчет, который исходит из оценки экономических перспектив. Но они боятся, что в случае возврата региона под контроль Молдовы их позиции будут утеряны. Нельзя допустить, с их точки зрения, чтобы Кишинев снимал с них все сливки – это недопустимо.
По мере того как шли годы и экономика Приднестровья загонялась во все больший тупик, а Гушан и компания укреплялись в регионе, там начали появляться голоса на сближение позиций с Кишиневом. Действительно, сближения определенное есть, о чем свидетельствуют переговоры людей Гушана в Кишиневе с нашими деятелями. Но на Левобережье (ПМР) все равно остается значительная часть сил, которая будет мешать постепенному сближению двух берегов Днестра.
Думаю, что Гушан в итоге сможет договориться с Кишиневом и пойти, естественно при соблюдении его интересов, на определенные компромиссы с целью воссоздания единого государства. Но этому будет оказываться самое ожесточенное противодействия в самом Приднестровье со стороны промосковских фанатиков и их кураторов из Кремля.
