Дилемма ПМР: взгляд из Кишинева (часть третья)
Руслан Шевченко, доктор исторических наук, политический аналитик, Кишинев.
Беседовал Александр Гнидюк
Мы по своему печальному опыту видим к чему привела тотальная промывка мозгов людей в Крыму и на Донбассе за эти восемь лет. Представляю, что сделали в ПМР за тридцать лет. Но после беседы с Вами я прихожу к мнению, что в решении приднестровского вопроса сейчас больше всего заинтересована одна сторона – Украина. Правильно я понимаю?
И определенная часть политического истеблишмента Тирасполя во главе с Гушаном. Те тоже не возражают при условии, что будут соблюдены их интересы. Насколько я понимаю, молдовские власти в принципе тоже готовы идти на определенные компромиссы.
Насколько фактор возможного восстановления территориальной целостности будет позитивно воспринят обществом Молдовы? Насколько это сыграет на руку правым?
В ПДС ( Партия Действия и Солидарности – ныне правящая партия в Молдове) нет программы действий на случай реинтеграции Приднестровья. Когда-то появлялись планы по реинтеграции Приднестровья и я даже участвовал в создании некоторых из них, но ни одна правящая партия конкретных шагов в этом направлении не предпринимала. Эти планы поступали из аналитических центров, в том числе и тех, где я работал. Но на уровне Правительства, министерств и ведомств Молдовы, курирующих приднестровскую тематику, этого не было. В ПДС не понимают как с ними работать и откровенно боятся этого. Поскольку интеллектуальный потенциал ПДС во многом оставляет желать лучшего (это я еще очень мягко выражаюсь) то они просто боятся подобной колоссальной проблемы на горизонте. Поскольку у них нет ни стратегии, ни даже плана как решить этот вопрос, то перед руководством страны поставлена очень серьезная задача. Как ее решить, они еще не знают.
Предположим сценарий, что через два месяца Украина решает свои ключевые вопросы безопасности. Насколько Вы оцениваете вероятность того, что Кишинев даст официальный запрос украинской стороне с просьбой оказать содействия в решении приднестровского вопроса: силовой либо дипломатический вариант?
Это возможно только лишь в том случае, если угроза нападения России на Молдову будет окончательно снята, чтобы любая угроза была нивелирована и власти Молдовы чувствовали себя свободно. Тогда Кишинев действительно может согласиться на то, чтобы путем политического, дипломатического и экономического давления на Тирасполь (использовать военный фактор они пока побаиваются) заставить их мирно решить вопрос.
Пускай даже без применения силы. ПМР – это территория, зажатая между Украиной и Молдовой. Если Кишинев договорится с Киевом и стороны устроят совместную блокаду Тирасполя, то у них попросту выбора особого не останется. Не нужно воевать, пройдет несколько месяцев и они будут вынуждены садится за стол переговоров и реально договариваться – это полностью купированная территория.
Это возможно со стороны Украины. Со стороны Молдовы всегда придерживались линии на открытость в отношениях с Левобережьем и наши будут стараться подчеркивать это и в дальнейшем, чтобы продемонстрировать свою договороспособность. Мы именно по этой причине не устанавливали там полноценную границу, как это в одностороннем порядке сделал Тирасполь. Думаю, что такая политика со стороны Кишинева сохранится даже в том случае, если украинские власти заблокируют по-настоящему регион. Таким образом будет создана политика кнута и пряника. С одной стороны украинский кнут – дескать двигайтесь побыстрее, иначе применим силу и рано или поздно Вас уничтожим, а с другой – молдовский пряник – «если Вы подчинитесь, у Вас все сразу появится и начнется нормальная жизнь». При условии гарантий ненападения на нашу страну такая политика кнута и пряника может оказаться очень эффективной.
Тогда Украина должна понимать для себя риски. Если мы выступим в роли злого полицейского и окажем прямое влияния на процесс реинтеграции ПМР в состав Молдовы, то с точки зрения населения этого региона враждебность к Украине в любом случае возрастет.
Она и так там фанатична. Ненависть к Украине на данный момент, боюсь, даже больше чем к Молдове. Даже если на подконтрольной Молдове территории этнические украинцы в большом числе враждебно относятся к Украине, то что уж там говорить о Приднестровье. На Левобережье (ПМР) все в сто раз сложнее. Там вообще очень мало кто согласится идти на какие-то компромиссы с Украиной и проводить соответствующую пропаганду.
Смотрю опубликованные данные различных социологически групп в Молдове в контексте восприятия украино-российской войны населением и, как бы не прискорбно это звучало, большая часть поддерживает Москву. Так ли это?
Вопрос в том, где проводились эти исследования. Русскоязычная часть, действительно, больше поддерживает Россию. В румыноязычном сегменте где-то 60% на 40% в поддержку Украины, хотя в этой среде к Украине также имеется много вопросов, связанных с историческими событиями и не самой благовидной роли Киева в событиях 1992-го года. Да, сейчас правые готовы поддержать Украину и те вопросы пока отошли на задний план, но они остаются в общественном сознании.
Мы должны понимать, что если выбирать между Украиной и Россией, то сотрудничество с Киевом, как мне кажется, в большей степени соответствует интересам государства Молдова, чем сохранения даже нынешней ситуации.
В основном, наши производители ориентировались на Россию либо на Европу. И наши аграрии, пожалуй, до конца дней будут ориентироваться на Россию, если их сейчас не заставят перестроиться. Вижу, Минсельхоз уже заставляет это делать. Остальной бизнес всегда рассматривал Украину в качестве торгового партнера. Украинские предприниматели даже в Кишиневе владеют рядом торговых сетей и поставляют много своей плодоовощной продукции, разных сладостей и других товаров. С точки зрения бизнеса наши отношения налажены давно и прочно.
Другое дело, что в общественном сознании Молдовы должно пройти много времени прежде чем народ начнет воспринимать Украину в качестве «заменителя» России.
Насколько болезненным в общественном сознании Молдовы остается фактор Приднестровья. К чему я веду, если Украина так или иначе помогает решить этот вопрос, какая часть общества это поддержит?
Несмотря на многолетние усилия пророссийских сил, которые все это время нас пытались приучить к тому, что Левобережье («ПМР») уже «фактически самостоятельно», «с этим надо смириться, Вы же не хотите воевать с Россией», и «теперь это навсегда», процентов 60-70% граждан Молдовы поддерживают восстановления территориальной целостности страны абсолютно однозначно. Это довольно ощутимое большинство.
Какой процент из этого большинства принадлежит русскоязычным?
Меньшинство. Русскоязычная часть населения была подвержена продолжительному и системному влиянию пророссийских политических сил и русскоязычных медиа Молдовы, которые контролируются Россией. Им постоянно внушали, что Левобережье (ПМР) – это навсегда отрезанный ломоть. В их интерпретации «это нужно принять и смириться с тем, что исправить ситуацию никоим образом уже не возможно». Кроме того, для этой части населения невозможна сама мысль о том, что Россия может быть в чем бы то ни было неправа, в том числе в отношении к Приднестровскому региону нашей страны.
Интересная ситуация получается. Если Украина поможет Молдове решить проблему Приднестровья – это не понравится Румынии, которая оказывает огромное влияния на румыноязычную часть населения Молдовы, которое и поддерживает в большинстве своем восстановления территориальной целостности страны. Правильно?
Это не понравится двум категориям лиц. Это не понравится унионистам, потому что если такой сценарий реализуется, вес Украины в политике Молдовы существенно увеличится. Получается, тогда они должны будут благодарить не только Румынию, но и Украину. Для них это непредставимо и просто не умещается в их сознании.
А что в этом плохого?
Это перестраивает сознание. На протяжении десятилетий воспринималось, что Румыния и ЕС оказывают нам огромную помощь. Действительно, эта довольно значительна – речь идет о миллиардах долларов. Но вдруг оказывается, что Румыния в решении приднестровского вопроса не сыграла вообще никакой роли, а надо благодарить Украину. Это будет тяжелейший психологический удар по нашим правым, которые привыкли с настроженностью воспринимать Украину. С чем им тогда идти к избирателям и как обьяснять роль Украины?
Насколько вообще действующая власть в Молдове зависит от Румынии?
Там тоже существуют разные группировки. В самой Румынии к ПДС относятся двойственно. Там много как горячих сторонников Санду, так и ее не менее ярых противников, которые считают ее предателем унионизма (идеи воссоединения Молдовы с Румынией) и чуть ли не пророссийским политиком. Правящая партия ПДС – это огромный конгломерат разных политических сил с разными взглядами, в том числе и на отношения к Румынии. Там сильны позиции верящих в великое обьединения (с Румынией), но не менее сильны позиции тех, кто никакого обьединения вообще не хочет, тех, которые просто хотят с помощью Румынии укрепить проевропейский курс и используют Бухарест в своих политических интересах, откровенно спекулируя на патриотических идеях.
Можно сказать, что Санду принадлежит скорее ко второй группе. Она исходит из чисто практических соображений. Она знает, что обьединение сейчас невозможно и население этого не поддержит. Об этом она не раз говорила раньше. А значит, нужно всемерно расширять масштабы сотрудничества с Румынией, благодарить за оказанную помощь (ведь она помогает и экономически и политически, и дипломатически, продвигая наши интересы в ЕС). Но если помощь в обьединении двух берегов Днестра окажет не Румыния, а Украина – нужно будет менять политический дискурс и как-то объяснять своим избирателям, почему Румыния ничего для этого не могла сделать. А это сложная и болезненная для правых и их электората тема.
Но мне казалось, что до кейса с Чаусом Санду более активно пыталась выстраивать отношения не с Бухарестом, а с Киевом. Не так ли?
Не совсем так. Санду посетила также Бухарест и подчеркнула важность сближения двух стран. Что же касается Украины, то первоначально в окружении Санду находились люди, которые более лояльно относились к Порошенко. Если посмотреть наши газеты 2019 года, то Зеленский воспринимался как пророссийский политик. Причем так считали не только наши правые, но и левые. Когда Зеленский пришел к власти, среди ПДС к нему поэтому было, скажем так, не очень большое доверие. Они относились к нему с подозрением. Тем не менее Санду решила сделать шаг навстречу с расчетом на то, что с соседями нужно дружить и находить какие-то компромиссы.
Надо сказать что президент Зеленский тоже пошел на сближение и на какое-то время их отношения улучшились, до истории с Чаусом. Затем, правда, ситуация испортилась потому что обе стороны допустили ряд грубейших ошибок. Ни украинская ни молдовская сторона не решились сказать, что это похищение было организованно украинскими спецслужбами при помощи властей Молдовы и, при необходимости, они могут так действовать в дальнейшем. Мы же действовали так с В.Платоном (а он, кстати, гражданин Украины) в 2016 г. на территории Украины и с согласия украинских властей, и все сошло нормально, не было никакого особого скандала. К сожалению, у обеих сторон не хватило в тот момент силы духа четко ответить на этот вопрос. Хотелось бы верить, что с началом войны ситуация начала улучшаться.
Тем не менее, после начала войны у многих представителей правых сил Молдовы должны были исчезнуть сомнения насчет пророссийскости президента Зеленского. И сейчас все идет к тому, что эта война так или иначе закончится в пользу Украины. Соответственно, Зеленский существенно усилит свое публичное влияние на Западе, а Украина – усилится в качестве ключевого двигателя евроинтеграции в странах Восточного партнерства.
Понимание необходимости усиливать двусторонние отношения с Украиной у руководства Молдовы было и до начала войны. Поэтому и за многие годы до 24 февраля 2022 г. было много инфраструктурных проектов, которые обе стороны начали реализовывать. Теперь же, в условиях, когда Россия будет по существу отрезана, а восточный вектор среди нашего населения традиционно имеет большую поддержку, то властям Молдовы придется приучать своих сторонников к тому, что нужно пытаться заменить рынок РФ украинским. Это будет способствовать и укреплению молдо-украинских торговых отношений. Перспективы для этого достаточно большие и в общем-то осталось только дождаться окончания войны. Потому что в условиях войны говорить о каких-либо серьезных проектах не приходится.
Президент В. Зеленский однозначно поднял свой авторитет среди молдовских политиков и в мире в целом, превратившись в авторитетную и крупную фигуру, значительно крупнее того же Йоханниса (Клаус Йоханнис – президент Румынии). Несомненно этот его авторитет будет сказываться и многие годы спустя, даже после окончания войны, что может серьезно повлиять и на перспективы молдо-украинских взаимоотношений.
