БелАЭС: стратегическая инвестиция с дипломатическими рисками

Энергетический аспект развития Республики Беларусь традиционно занимает приоритетные позиции в повестке руководства страны и относится к числу вопросов национальной безопасности. Официально подтвержден тот факт, что на сегодняшний день объекты белорусской энергосистемы на 95% зависят от поставок российского газа. Такого рода зависимость на разных этапах развития белорусско-российских отношений ожидаемо вызывает политизированные кризисы, связанные с попытками основного союзника оказать влияние на белорусскую дипломатию. В частности, в 2004 г. из-за газовых споров российская сторона предприняла критические меры и перекрыла поставки газа в Беларусь; в 2010 г. поставки газа были сокращены на 60%. Вместе с тем, стоит отметить, что возникающие разногласия по поводу поставок газа являются непродолжительными и, как правило, находят скорое урегулирование благодаря взаимным уступкам. Тем не менее, несмотря на вхождение в проекты Союзного государства и ЕАЭС, Беларусь по-прежнему не застрахована от дальнейшей энергетической эскалации.

Исходя из данного положения дел стратегическим решением белорусского руководства стал беспрецедентный по объему инвестиций проект Белорусской атомной электростанции (БелАЭС), на который выделено порядка 10 миллиардов долларов при ВВП страны в 50 миллиардов долларов. Необходимость строительства атомной станции продиктована несколькими стратегическими задачами. Во-первых, важно достичь необходимой диверсификации ресурсов в выработке электроэнергии и снизить критическую зависимость от поставок газа. Во-вторых, с появлением атомной станции Беларусь с высокой степенью вероятности рассчитывает на перспективу налаживания экспорта и реэкспорта электроэнергии в западном направлении. В-третьих, строительство БелАЭС является крупнейшим инфраструктурным проектом, который предоставит около 2400 новых рабочих мест как на самой станции, так и в обслуживающих ее организациях. За счет мощностей БелАЭС также планируется расширить парк электробусов и вплотную заняться разработкой белорусских электромобилей. Однако реализация данного проекта несет в себе ряд рисков, к важнейшим из которых относятся вопросы ядерной безопасности и перспективы экспорта излишков энергии в западном направлении, от чего зависит не менее актуальный вопрос возврата российского кредита. Таким образом, весь спектр рисков определяет следующую стратегию: для полноценного использования потенциала БелАЭС необходимо поддерживать устойчивую дипломатию как со странами ЕС, так и с Российской Федерацией, поскольку эти стороны напрямую влияют на успешность проекта.

Стадия реализации

Проект БелАЭС начал реализовываться в 2007 г., когда А. Г. Лукашенко издал указ «О некоторых мерах по строительству атомной электростанции», после чего была учреждена Дирекция строительства атомной электростанции. Впоследствии указом президента Дирекция строительства атомной электростанции в 2013 г. была реорганизована в республиканское унитарное предприятие Белорусская атомная электростанция (Государственное предприятие «Белорусская АЭС»). Фактически предприятие БелАЭС сочетает в себе функции заказчика по сооружению и берет на себя полный цикл функций, связанных с эксплуатацией Белорусской АЭС. На следующем этапе в 2011 г. состоялось подписание межправительственного соглашения о предоставлении российской стороной кредита на строительство станции. Генеральный проектировщиком и генеральным подрядчиком выступили АО «АТОМПРОЕКТ» и «Группа компаний ASE». Для строительства атомной станции стороны согласовали одобренный МАГАТЭ проект «АЭС-2006». Согласно российскому проекту станция будет состоять из двух энергоблоков мощностью 1200 МВт каждый. Первый реактор планируется запустить в 2019 г., второй — в 2020 г. Касательно вопроса о радиоактивных отходах, Белорусской АЭС предусмотрено, что высокоактивные отходы будут оставаться на территории АЭС в течение всего срока службы, в то время как низкоактивные отходы будут содержаться в хранилищах на территории АЭС в течение 10 лет. После этого проектным решением предусмотрено сооружение пункта захоронения радиоактивных отходов к 2028. В современных реалиях для Беларуси выбор застройщика и кредитора в лице России стал ожидаемо безальтернативным, учитывая и тот факт, что среди заказчиков России на постройку атомных станций можно найти множество стран, что свидетельствует о высокой популярности российских специалистов. Проекты российских АЭС уже проданы в Индию, Иран, Турцию, Египет, Бангладеш, Венгрию, Финляндию, Китай.

Фактическая сторона вопроса сводится к тому, что Республика Беларусь потребляет около 36 млрд. киловатт-часов электроэнергии в год. Несущую основу выработки электроэнергии составляют Лукомльская и Березовская ГРЭС. Запуск двух реакторов АЭС к 2020 году обеспечит дополнительно 18 млрд. киловатт-часов. В связи с этим возможны излишки энергии. В южном и восточном направлении экспортировать энергию с высокой вероятностью не удастся, поскольку Россия и Украина не нуждаются в электроэнергии. При таком сценарии остаются страны, граничащие с Беларусью на западном направлении, которые могут либо потреблять энергию на свои нужды, либо обеспечивать реэкспорт.

Дипломатический резонанс

Следует предположить, что проект строительства белорусской атомной станции на российские кредитные средства с возможностью экспорта энергии в западном направлении смог бы стать значимым, пусть и косвенным, шагом на пути по деэскалации кризиса между Россией и странами Запада, а также удобным поводом для укрепления связей между Беларусью и ЕС. Это объясняется тем, что, как правило, многостороннее международное сотрудничество в области энергетики приносит ощутимые результаты через создание устойчивых экономических связей с низким уровнем конфликтности при высоком уровне взаимных интересов. Однако данный сценарий оказался далек от воплощения в жизнь. Во многом это связано с резкой позицией Литвы по вопросу существования БелАЭС.

Президент Литвы Даля Грибаускайте в ходе встречи с вице-президентом США Майком Пенсом резко заявила, что «демонстрируемая Америкой твердая позиция в отношении геополитических энергетических проектов Кремля имеет исключительное значение в плане возникновения новой угрозы — строительства вблизи границ НАТО небезопасной Белорусской АЭС в Островце, которая может быть использована и как неконвенциональное оружие». На встрече с Дональдом Трампом Грибаускайте добавила, что «небезопасная Белорусская АЭС и газопровод «Северный поток — 2» могут быть использованы Россией в качестве орудия неконвенционального шантажа». Также в адрес Беларуси и России прозвучали обвинения в несоблюдении международных норм безопасности: «В Беларуси, всего в сорока километрах от столицы Литвы, она сооружает небезопасную Островецкую АЭС, которая представляет собой геополитическое оружие, поскольку строится без соблюдения основополагающих международных ядерных стандартов». Помимо этого, литовской стороной также были озвучены прогнозы, по которым в случае аварии на БелАЭС под радиоактивное загрязнение попадут 16 европейских столиц. Таким образом, по убеждению Президента Литвы, БелАЭС представляет собой не проект, призванный налаживать и укреплять энергетические экспортные цепочки, способствующие сближению Беларуси и ЕС, а «геополитическое орудие неконвенционального шантажа».

К сожалению, подобного рода заявление оказалось консолидированной позицией всего литовского истеблишмента. Министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс поддержал лидера страны, заявив, что «Беларуси такое количество электроэнергии не нужно, а внешних рынков нет. Анализ потенциальной опасности выявляет тот факт, что данный проект обоснован не экономической логикой, а политическим расчетом». Данное заявление важно отметить с точки зрения осознания литовской стороной проблематики проекта БелАЭС. Парадокс заключается в том, что с одной стороны Литва якобы беспокоится исключительно о безопасности, с другой – принципиально отказывается искать экономические пути сотрудничества, осознавая возможную проблему энергетических излишков. Отсюда следует вывод, что таким образом Литва стремится обострить отношения как с российской стороной, так и с Беларусью, не говоря уже об очередном витке напряженности между Россией, ЕС и странами Запада.

После заявлений высокопоставленных литовских представителей инициатива спустилась до процедурного обоснования. Литовская Госинспекция по атомной энергетике (VATESI) сформулировала порядка 100 замечаний по безопасности АЭС в условиях экстремальных ситуаций. Среди замечаний можно отметить следующие: недостаточная устойчивость в случае падения тяжелого коммерческого самолета; проблема обеспечения независимости системы управления в случае тяжелых аварий; устойчивость проекта в случае экстремального землетрясения; возможные последствия от лесных пожаров. Оценивая данные опасения, следует упомянуть, что сегодня в мире едва ли найдется атомная станция, которая выдержит падение крупного самолета. Тем не менее, проект БелАЭС рассчитан на падение самолета или его фрагментов весом до 5,7 тонн. Кроме того, с момента запуска реакторов планируется закрыть воздушное пространство над АЭС. Параллельно на боевое дежурство заступит гвардейский 1146-й зенитно-ракетный полк, вооруженный зенитно-ракетными комплексами «Тор-М2», позволяющими противостоять баллистическим воздушным целям и крылатым ракетами. Однако данные факты не были восприняты официальным Вильнюсом.

Далее литовская сторона после признания парламентом БелАЭС угрозой национальной безопасности активно начала продвигать проект, согласно которому к 2025 году страны Балтии планируют отключиться от России и Беларуси в рамках Электрического кольца Белоруссии, России, Эстонии, Латвии и Литвы (ЭК БРЭЛЛ). Министр энергетики Литвы Жигимантас Вайчюнас подтвердил данный проект следующим заявлением: «Реорганизация сетей предназначена для синхронизации с Европой, и это первый реальный инфраструктурный проект, направленный на сокращение нашей зависимости от Восточной электроэнергетической системы. Эта зависимость в конечном итоге будет полностью ликвидирована после реализации проекта синхронизации. Странно, что существуют различные противоположные интерпретации и даже опасные спекуляции по поводу проекта синхронизации».

В настоящее время между Литвой и Беларусью проложено достаточное число высоковольтных линий для поставок электричества. Но реализация вышеуказанного сценария Литвой исключит возможности экспорта энергии БелАЭС. Проблему политизации строительства белорусской станции также подтверждает еще одна любопытная цепочка фактов. До недавнего времени Литва планировала строительство Висагинской атомной станции на замену выводящейся из эксплуатации Игналинской, которая, к слову, также находится недалеко от границы с Беларусью и не служила проблемой для Беларуси в ходе всего цикла ее эксплуатации (1983-2009 гг.).  Более того, до прекращения функционирования Игналинской АЭС Беларусь закупала энергию у Литвы, исходя из политики добрососедства и здравого смысла. Вывод данной станции из эксплуатации был согласован еще в 2001 г. как обязательное условие вхождение Литвы в ЕС, даже несмотря на тот факт, что 90% пришедших на референдум граждан голосовали за продление эксплуатации АЭС. Планы же по строительству новой Висагинской АЭС в Литве провалились с отсылкой на неблагоприятную ситуацию на рынке продажи электроэнергии. Суть в том, что по оценкам экспертов новая литовская АЭС была способна увеличить ВВП минимум на 20%. Данный факт возможно расценить как большую экономическую потерю. Возможно, срыв такой перспективы и обозначил принципиальную позицию западных соседей. Данную гипотезу подтверждает и тот факт, что в 2016-2017 годах Беларусь и вовсе служила страхующим элементом Литовской энергетики, в то время как Литва, интегрирующаяся в европейскую энергетическую систему, переживала перебои с поставками электричества по кабелю на дне Балтийского моря из Швеции.

Международный вердикт

Продолжая дипломатическое давление на Беларусь, Литва также попыталась оказать влияние на соседние государства с призывом бойкотировать покупку энергии в Беларуси. Литовский министр энергетики Рокас Масюлис обратился к министрам Латвии, Эстонии, Польши и Финляндии.

Однако данная инициатива не в должной мере нашла отклик у коллег. Польский посол Конрад Павлик корректно отметил общий интерес в том, чтобы все возможные недоразумения, были спокойно выяснены и проработаны: «Для нас самый главный вопрос ― вопрос безопасности. Но мы ни в коей мере, и я это подчеркиваю, не заинтересованы в политизации этого вопроса. Что касается покупки электроэнергии из Островца Республикой Польша, то на данный момент мы в таком импорте не заинтересованы, не имеем в нем нужды». Отказ Польши на современном этапе покупать электроэнергию в Беларуси находит свое логическое объяснение. Фактически Польша располагает необходимым запасом бурого и каменного угля, которые служат сырьем для производства электроэнергии. Вместе с тем, стороны должны сохранять перспективу энергетического сотрудничества. Беларусь в лице премьер-министра Андрея Кобякова уже предложила Польше сотрудничество в вопросах поставок электроэнергии с будущей АЭС как для нужд самой страны, так и для возможного реэкспорта. Данная перспектива сохраняется и в силу того, что Польша в 2009-2013 гг. участвовала в обсуждении воздействия БелАЭС на окружающую среду и одобрила проект. К тому же известен тот факт, что Польша сама заинтересована в развитии ядерной энергетики и вплотную занимается проектом первой АЭС.

В свою очередь Министр иностранных дел Латвии Эдгарс Ринкевичс отметил, что Латвия заинтересована, чтобы станция соответствовала всем стандартам безопасности. Среди прочего министр также подчеркнул: «Но мы не считаем, что можем идти по пути принятия каких-то особых законопроектов, которые запрещают покупку электроэнергии…».

Инициативу Литовской стороны не поддержали и международные регуляторы ЕС, отчетливо давая понять, что давление на Республику Беларусь и попытка влиять на другие государства в регионе является недопустимой линией внешней политики. Возможно, в ЕС задались вопросом, почему Литва, являясь государством ЕС и призванная распространять политику добрососедства и служить проводником политики ЕС, вместо того, чтобы налаживать отношения с Республикой Беларусь, в том числе энергетические, и способствовать сближению с ЕС, принимает попытки изоляции Беларуси.

В первую очередь безопасность БелАЭС подтвердили Европейская комиссия и Европейская группа регуляторов ядерной безопасности (ENSREG). На основе стресс-тестов 2016 года эксперты заключили, что белорусская электростанция демонстрирует высокую устойчивость к экстремальным погодным явлениям. По их оценке, в целом структура сейсмического проектирования БелАЭС соответствует текущей международной практике, МАГАТЭ, международным уровням безопасности.

Депутат Европарламента от Латвии Андрейс Мамикинс провел яркую параллель, критично заметив: «Они Островецкую АЭС используют всякий раз в качестве предвыборного шага во внутренней литовской политике. К атомной безопасности это имеет малое отношение…. И они о вреде белорусской АЭС будут говорить до скончания века.  В Финляндии строят точно такую же АЭС, с точно таким же реактором. Отчеты экспертов МАГАТЭ — что в Финляндии, что в Островце — одинаковые, как под копирку написанные. Миссии посещают одинаковые. В Беларуси их даже больше было, потому что, учитывая некую озабоченность литовцев, белорусская сторона больше делегаций принимает на этом объекте. Ездили все, кто хочет. Почему мы не протестуем против Финляндии и такая истерика относительно Беларуси?».

Также следует вспомнить прецедент с визитом в Литву ответственного за энергетику еврокомиссара Мароша Шефчовича и его прямое заявление, что попытки блокировать поставки электроэнергии с БелАЭС противоречат принципам внутреннего энергетического рынка  ЕС.

Перспективы БелАЭС

В далеком 1982 году после масштабных исследований Беларусь подготовила проект Минской атомной тепловой станции (Минская АТЭЦ). Однако известная трагедия 1986 года остановила этот проект. Сегодня, через 36 лет, территориально взвесив 74 пункта для строительства и приложив колоссальные общенациональные усилия, Беларусь готовится в скором времени дать старт БелАЭС. Уже сегодня ясно, что проект войдет в историю суверенной Беларуси как масштабная инвестиция по диверсификации и модернизации энергетики Беларуси. Контракты на поставку топлива для БелАЭС на ближайшие 15 лет подписаны. Станция будет функционировать. В заявлениях ответственных лиц также неоднократно прослеживаются намеки на перспективы увеличения мощности БелАЭС в два раза путем ввода двух дополнительных реакторов в эксплуатацию. Вместе с тем, на данном этапе не в полной мере понятно, каким образом Беларусь будет использовать мощности станции и встраивать БелАЭС в экономику.  В этой связи отчетливо видится два сценария, в первом из которых органы управления ЕС непосредственно вмешаются в ситуацию и повлияют на политику Литвы и Польши по энергетической изоляции Беларуси, во втором – Беларуси придется соответствующим образом подготовить энергетическую систему сраны к новым мощностям, создав необходимый спрос, либо вывести из эксплуатации уже имеющиеся объекты.

 

Автор: Голубничий Дмитрий, Научный сотрудник Центра стратегических и внешнеполитических исследований (Минск, Республика Беларусь)